Software error:

Об одной тенденции в российском видео-арте

…русская традиция скоморошества и юродства соединилась с опытом дадаизма и абсурдизма. Из каталога фестиваля Electric Visions.

За последний месяц в Санкт-Петербурге состоялось два репрезентативных показа современного российского видео-арта. Один из них широко рекламировался по городу (кураторы - Мария Коростелева и Марина Колдобская) и был представлен в Доме Кино в рамках фестиваля Electric Visions при неимоверном для видео-просмотров стечении публики. Второй прошел тихо, без какой-либо рекламы, в Израильском культурном центре (куратор - Кирилл Шаманов) и собрал в качестве зрителей несколько завсегдатаев центра и друзей куратора. Оба эти события, отличаясь по масштабу их реализации, тем не менее, выявили совпадение критериев отбора работ у столь разных кураторов, что позволяет говорить об определенной тенденции развития современного российского видео-арта. Для ее описания воспользуюсь не мною придуманными, но мною разделяемыми терминами: видео-стёб и арт-анекдот.
   Вопрос, который давно уже напрашивается на обсуждение - можно ли говорить о существовании национального видео-арта, и если можно, то в каком смысле? Английский художник Марк Воллинджер (принявший участие в фестивале [Pro]смотр) продемонстрировал как в видео-арте находит свое выражение английское чувство юмора, авторы российских видео-работ - как в нем реализуется русский стеб, дуракаваляние и народная любовь к анекдоту.
   Однако стеб тоже бывает разным.
   - Стебки номер один в современном российском видео без сомнения Вячеслав Мизин и Александр Шабуров (* ^)[1]. Это стеб на экспорт. Горячо любимые соотечественниками художники, тем не менее, не забывают о том, чтобы быть понятными более кредитоспособному заграничному зрителю. Для реализации этой цели они активно эксплуатируют всевозможные их штампы про нас: русская зима, деды морозы, мафия, ватники, казармы, и наши - про них: Бен Ладан, башни-близнецы, Моника Левински.
   - Один из видов отечественного стеба - упрощение. Сокращенный в "Ликбезе" Виктором Давыдовым (Студия Ю 7tv, Екатеринбург) до двух предложений сюжет "Преступления и наказания", "Анны Карениной" и "Войны и мира" (^) - может быть как шуткой над ответом двоечника в школе, так и выявлением процесса русского народного мифотворчества - опускания несущественных деталей. Простота в некоторых видео-работах может даже достигать хармсовской интонации, как в "Ленин и Сталин 1" (^) группы За анонимное и бесплатное искусство (* ^) - рассказе о том, как Ленин и Сталин любили друг друга, но не могли иметь детей.
   - Российский стеб бывает и без улыбки на лице, когда художник уверен в серьезности своих действий, как, например, Кирилл Шаманов (* ^) в работе "Программное обеспечение на все случаи жизни" (^). Шутка состоит даже не в том, чтобы послать VHS-кассету президенту с записью текста президентской присяги в качестве напоминания о данных стране обещаниях, а выполнить это так, как будто все еще возможна райская ситуация отсутствия арт-контекста, как будто никогда не было, скажем, mail-арта или полит-акционизма. В данном случае стебом молодого художника является смесь политической ангажированности и художественной невинности, которые, по сути, являются его политической невинностью и художественной ангажированностью.
   Дуракаваляние, поставленная российским видео-артом во главу угла частично происходит, как мне кажется, от некоторой безысходности достигнуть ИХ высот технической реализации проекта, ИХ естественного существования в мировом арт- пространстве, и частично из-за национальной особенности ерничания над всем чужеродным, в том числе над пришедшим с Запада, вторгнувшимся в литературную, живописную и кинематографическую культуру, видео-артом.
   Сильная сторона этого смеха - разоблачение любого модного автоматизма языка: дискурса телесности, национальной идентичности, де-центрации - всего пост-дерридианского идеологического месива. Например, видео-работа Мизина "Автопортрет" (*) в контексте "кровавого" творчества Ури Катценштайна звучит как "Наш ответ Чемберлену". У Мизина вместо глубокомысленных надписей собранной в шприц кровью израильского художника - веселая карикатура на самого себя, брутально нарисованная кровью, распыляемой из вены.
   Анекдотичность работ связана с лого-центричностью российской культуры, где образ подчинен слову. Многие из представленных видео достаточно увидеть или рассказать один раз (как, например, "Зорьку" Гор Чахала (*) или "Connecting" Максима Илюхина(*)), чтобы посмеяться и понять прием, заставляющий смеяться. Здесь процесс разглядывания менее важен, чем момент понимания. Картинка не самоценна - она лишь ключ в игре смыслов и культурных кодов. Обособленное от всевозможных контекстов художественное в видео-арте уступает место визуальному, предполагающему включение образов во всевозможные культурные, социальные и политические контексты.
   Параллельно с работой с визуальным российские художники осуществляют критику зрелищности. Однако, современная российская видео-критика la societe du spectacle (Великанов (^), Горлова (*), Шаманов (^* ), Мизин и Шабуров(^ *)) не имеет под собой достаточного основания и является всего лишь данью художественной моды. Россия с ее бесплановыми городскими застройками и непроходимыми лесами никогда не была обществом спектакля как, например пространство французского города пост-хаусманновской эпохи, против которого выступал кумир молодого поколения отечественных художников Ги Дебор.
   Осмысляя увиденное хочется спросить - является ли вышеописанная тенденция тотальной иронии в отечественном видео-арте удачно выявленной или скорее удачно сфабрикованной кураторами? Более половины русской программы Electric visions - видео-документация реальных событий или перформансов, где видео - не более чем средство. И историк, и художник используют бумагу, чтобы писать или рисовать, при этом мы не говорим, что они занимаются paper-art. Частота видео показов в СПб свидетельствует о том, что отечественные художники активно используют видео как один из видов носителей информации. А все-таки, как насчет видео-арта?
   P.S.
   Отдельно хотелось бы затронуть проблему работы со временем. Очевидно, она должна быть различной для видео-показа и видео-инсталляции в галерее. Художники и кураторы иногда забывают об этом. Некоторые из представленных работ выпадали из временного режима видео-просмотра. Однако были и примеры удачного манипулирования временем внимания зрителя, например "22.07.2002" Владимира Быстрова (*). На первый взгляд эта работа - издевательство над горячо любимым скандинавским видео-искусством жанром автобиографического монолога. Talking Head - бабушка художника, исследует топосы своего лица, собранного из мест похожих на маму и мест похожих на папу. Это - стеб над бесконечным поиском identity персонажами западных видео-роликов. Правда состоит в том, что зрителей обычно мало интересует идентичность посторонних людей, в том числе этой старой женщины. Однако автор удачно использует те чувства, которые возникают у зрителя - время этой работы синхронно времени ее понимания. Рассматривание лица длится ровно столько, чтобы вначале речь женщины стала невыносимо скучной, а потом за многократным повторением одного и того же - "глаза у меня папины, подбородок - мамин и т.д." - возникло понимание наигранности и ироничности повторения. Ловишь себя на мысли, что и сам, говоря о себе, например, показывая другим свои фотографии, не можешь остановиться. И затем, внезапно, женщина прерывает эту игру и обращается к внуку, происходит выход за рамки штампа монолога. Работа заканчивается. Для сравнения, в видео "Квартет" группы "Escape" (*), также использующей эффект длительности понимания, нет синхронности зрителя и автора. Работа построена на том, что музыканты играют одно произведение, а звучит другое, и это становится понятно хоть и не с самого начала, но гораздо раньше, чем заканчивается видео-ролик.
   Анна Харькина.
  
  
   [1] Здесь и далее (*) - будет означать, что работа была показана в рамках видео-программы Electric Visions, а (^) - в Израильском культурном центре.

Названия иллюстраций:
Вячеслав Мизин, Александр Шабуров, при участии Олега Кулика. "Смерть в Венеции". 2003
Вячеслав Мизин. "Автопортрет". 1999
Владимир Быстров. "22.07.2002". 2002
Программа Escape. "Квартет". 2003